Russian Wall

Проповедь Святейшего Отца в Торжество Святейшего Сердца Иисуса 11 июня 2010 года по случаю окончания Года священника.

Дорогие собраться во священстве,

Дорогие братья и сестры,

 Завершается Год священника, который мы праздновали в связи со 150-й годовщиной смерти святого Арсского Пастыря – образца священнического служения в нашем мире. Мы просили Арсского Пастыря руководить нами на пути к обновленному осознанию величия и красоты священства. Священник — это не просто «служащий», подобный тем, в которых любое общество нуждается для исполнения определенных функций. Напротив, он делает нечто, что ни один человек не может сделать своими силами: от имени Христа он произносит слова отпущения наших грехов, и таким образом, изменяет, силой Божией, всю нашу жизнь. Над приношениями хлеба и вина он произносит сказанные самим Христом слова благодарения, установительные слова, через которые сам Христос Воскресший присутствует с нами в Своих Теле и Крови. Это слова, которые преобразуют элементы этого мира, открывая мир Богу и соединяя его с Богом.

Таким образом, священство – это не просто «служение», но Таинство: Бог использует нас, бедных людей, чтобы через нас присутствовать во всех мужчинах и женщинах, и действовать в их жизни. Это дерзновение Бога, который вверяет Себя людям, который, сознавая нашу слабость, тем не менее, считает людей способными действовать и присутствовать от Его имени — это дерзновение Бога и составляет подлинное величие, заключенное в слове «священство». Суть в том, что Бог считает нас способными на это; что таким образом Он призывает людей служить Ему, и таким образом внутренне связывает Себя с ними. Именно это мы стремились заново осмыслить и оценить в течение прошедшего года. Мы желали вновь пробудить в себе радость о том, сколь близок Бог к нам, и нашу благодарность за то, что Он вверил себя нам, немощным; что Он ежедневно направляет и укрепляет нас. Таким образом мы также хотели вновь показать молодым людям, что это призвание, это служение общения для Бога и с Богом, существует — и что Бог действительно ждет, когда мы скажем Ему «да».

Вместе со всей Церковью мы хотели вновь ясно показать, что нам надлежит просить Бога об этом призвании. Мы должны молить Его о работниках на ниве Божией, и это прошение, которое мы возносим к Богу, есть тот способ, которым Он пользуется, чтобы стучаться в сердца молодых людей, которые считают себя способными исполнить то, к чему их призывает Бог.

Следовало ожидать, что это новое сияние священства будет неугодно «врагу»; он предпочел бы, чтобы оно исчезло вовсе, чтобы Бог был окончательно изгнан из мира. И случилось так, что именно в этот год радости о Таинстве священства на свет вышли грехи священников, и, прежде всего, грех насилия над детьми — крайняя противоположность того, чем призвано быть священство, задача которого — являть заботу Бога о наших нуждах. Мы постоянно просили прощения у Бога и пострадавших, и обещали, что сделаем все возможное, чтобы подобное насилие никогда не повторилось в будущем; и что допуская мужчин к священническому служению, и в процессе их воспитания, мы сделаем все возможное, чтобы оценить подлинность их призвания, и приложим все силы к тому, чтобы сопровождать священников на их пути, чтобы Господь охранял и направлял их трудностях и опасностях жизни.

Если бы целью Года священника было прославление наших личных человеческих достижений, то эти события означали бы его полное крушение. Но для нас случилось прямо противоположное: мы укрепились в благодарности за дар Божий, дар, заключенный в «глиняных сосудах», благодаря которому даже посреди человеческой слабости любовь Бога все время по-новому конкретным образом присутствует в этом мире. Поэтому, увидим во всем случившемся призыв к очищению, задачу на будущее, которая побуждает нас признать и все больше любить великий дар, принятый нами от Бога. Таким образом, Его дар становится призывом ответить на мужество и смирение Бога нашими мужеством и смирением. Слово Божие, которое мы воспевали во входном антифоне сегодняшней литургии, говорить нам в этот час о том, что значит стать и быть священником: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф 11, 29).

Празднуя торжество Святейшего Сердца Иисуса, в литургии мы словно бы вглядываемся в Сердце Иисуса, открытое в час Его смерти копьем римского солдата. Сердце Иисуса действительно было окрыто для нас и перед нами — и таким образом открылось сердце самого Бога. Литургия объясняет нам язык Сердца Иисуса, который говорит нам, прежде всего, что Бог — это Пастырь человечества, и объясняет нам священство Иисуса, глубоко укорененное в Его сердце. Он также указывает нам на непреходящее основание и действенный критерий священнического служения, которое должно быть всегда укоренено в Сердце Иисуса и проживаться сообразно этому.

Сегодня я хотел бы особым образом размышлять над этими текстами, которыми Церковь в молитве отвечает на Слово Божие, присутствующее в чтениях. В этих песнопениях интерпретируются как Слово (Wort), так и ответ (Antwort). С одной стороны, сами песнопения взяты из Слова Божиего, а с другой, они сами уже являются нашим человеческим ответом на это Слово, ответом, в котором это Слово сообщается нам и входит в нашу жизнь. Важнейший из этих текстов сегодняшней литургии — Псалом 23 (22) — «Господь — Пастырь мой» — текст, в котором Израиль молитвенно воспринял самооткровение Бога как Пастыря, направляющего всю его жизнь.

«Господь — Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться»: первый стих выражает радость и благодарность за то, что Бог присутствует среди человечества и заботится о нем. Чтение из книги Иезекииля начинается с этой же темы: «Вот, Я Сам отыщу овец Моих и осмотрю их» (Иез 34, 11). Бог лично смотрит за мной, за нами, за всем человечеством. Я не оставлен, не брошен во вселенной и в обществе, где я чувствую себя все более потерянным и растерянным. Бог заботится обо мне. Он — не далекий Бог, для которого моя жизнь лишена ценности. Религии мира, насколько мы видим, всегда знали, что в конечном итоге есть лишь один Бог. Но этот Бог был далеким. Казалось, что он оставил этот мир на произвол иных властей и сил, иных божеств. Человеку приходилось иметь дело с ними. Единый Бог был благ, но далек. Он не был опасен для человека, но не мог и помочь ему. В конечном итоге человеку не было до него никакого дела. Он не был истинным Господом.

Парадоксальным образом, такого рода мышление вновь возникло в период Просвещения. Все еще существовало сознание того, что этот мир предполагает наличие Творца. Однако этот Бог, сотворив мир, очевидно, удалился из него. Сам мир имеет внутри себя определенный набор руководящих им законов, а Бог не желал и не мог вмешиваться в них. Бог был лишь отдаленной причиной. Многие люди возможно и не желали, чтобы Бог заботился о них. Они не желали, чтобы Бог стоял у них на пути. Но когда забота и любовь Бога воспринимаются как досадная помеха, человек встает на путь саморазрушения.

Радостно и утешительно сознавать, что есть кто-то, кто любит меня и заботится обо мне. Но много важнее сознавать, что существует Бог, который знает меня, любит меня и заботится обо мне. «Я знаю Моих, и Мои знают Меня» (Ин 10, 14), говорит Церковь перед чтением Евангелия, вторя словам Господа. Бог знает меня, Он заботится обо мне. Эта мысль должна вселять в нас подлинную радость. Позволим ей проникнуть в самые глубины нашего бытия. И осознаем, что это означает: Бог хочет, чтобы мы, священники, в этот краткий миг истории, разделили Его заботу о людях. Мы, священники, хотим быть теми людьми, которые разделяют Его заботу о мужчинах и женщинах, которые заботятся о них, пекутся о них, потому что сами нам опыте знают, что Бог заботится о них. Какое бы поле деятельности ни доверили священнику, он должен сказать вместе с Господом: «Я знаю моих овец, и мои знают меня». «Знать» — в Священном Писании эта идиома никогда не означает лишь внешнего знания, подобно тому, как мы знаем чей-то номер телефона. «Знать» человека значит быть внутренне близким ему, любить его или ее. Мы должны стремиться «знать» мужчин и женщин, как знает их Бог, и ради Бога. Мы должны стремиться идти вместе с ними по пути дружбы с Богом.

Вернемся к нашему Псалму. В нем мы читаем: «Он направляет меня на стези правды ради имени Своего.  Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня» (Пс 23 (22), 3-4). Пастырь указывает верный путь тем, кто вверен ему. Он идет впереди и направляет их. Иначе говоря, Господь показывает нам верный путь быть людьми. Он учит нас искусству быть личностью. Что я должен делать, чтобы не упасть, чтобы не растратить свою жизнь понапрасну? Именно этот вопрос должны задавать себе каждый мужчина и каждая женщина, и этот вопрос актуален в любой момент жизни человека. И сколько же тьмы окружает этот вопрос в наши дни! Поневоле вспоминаются слова Иисуса, который сжалился над людьми, потому что они были как овцы, не имеющие пастыря. Господи, помилуй и нас! Укажи нам путь! Ведь из Евангелия мы знаем: Ты Сам и есть Путь!

Жить с Христом, следовать за Ним — вот верный путь к тому, чтобы наша жизнь была осмысленной, чтобы однажды мы могли сказать: «Да, эта жизнь стоила того, чтобы ее прожить». Народ Израиля неустанно благодарил Бога за то, что в заповедях Он указал ему путь жизни. Великий Псалом 119 (118) — это уникальное выражение радости именно в этой связи: мы не блуждаем во тьме. Бог показал нам путь, и показал, как идти по нему верно. Жизнь Иисуса стала высшим проявлением жизни по заповедям, их живым воплощением. Глядя на Него, мы понимаем, что эти правила, данные от Бога, — не оковы, но путь, который Он указывает нам. Мы можем радоваться и веселиться о том, что во Христе они явлены нам как пережитая реальность. Он сам даровал нам эту радость. Следуя за Христом, мы переживаем радость Откровения; как священники, мы должны сообщать другим нашу радость о том, что нам был показан верный путь.

Далее следуют слова о «долине смертной тени», через которую ведет нас Господь. Путь человеческой жизни однажды приведет каждого из нас в долину смертной тени, куда никто не сможет пойти вместе с нами. Но Он будет там. Сам Христос сошел во мрак ночи смерти. Даже и там Он не оставит нас. Даже там Он поведет нас. «Сойду ли в преисподнюю — и там Ты», говорится в 139 (138) Псалме. Истинно, Ты со мной даже и в мой смертный час, вот почему ответный Псалом говорит: даже здесь, в долине смертной тени, я не убоюсь зла. Когда здесь говорится о темной долине, имеются в виду также долины искушений, разочарований и испытаний, которых никто не может избежать. Даже и в этих темных долинах жизни, Он с нами. Господи, во тьме искушения, в час мрака, когда кажется, что всякий свет иссяк, покажи мне, что Ты со мной. Помоги нам, священникам, в эти темные ночи остаться рядом с теми, кто поручен нам. Помоги нам показать им Твой свет.

«Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня». Жезл нужен пастуху для защиты от хищников, желающих расхитить стадо, против грабителей, высматривающих себе жертву. Кроме жезла, у пастуха есть посох, который нужен для опоры, чтобы преодолевать трудные пути. Жезл и посох символизируют определенную часть служения Церкви, служения священника. Церковь также должна пользоваться пастырским жезлом, которым она защищает веру от тех, кто стремиться извратить ее, против течений, которые грозят сбить паству с пути. И это может быть служением любви. Сегодня мы ясно видим, что не имеет ничего общего с любовью терпимость к поведению, недостойному священника. Не имеет ничего общего с любовью, когда ереси позволяют распространяться, а вера терпит извращение и ущерб, как если бы она была нечто, что придумали мы сами. Как если бы она была уже не Божий дар, не драгоценная жемчужина, которую мы не можем позволить забрать у нас. Но при этом жезл всегда должен вновь становиться посохом пастыря — опорой, помогающей мужчинам и женщинам идти узким путем и следовать за Господом.

В заключение Псалма мы читаем о накрытой трапезе, о елее, умащающем голову, о преисполненной чаше, и о жизни в доме Господнем. Все это — выражения радостной перспективы быть в присутствии Бога в Храме, быть Его гостем, которому Он сам служит, пребывать с Ним. Для нас, читающих этот Псалом с Христом и Его телом, Церковью, эта перспектива надежды приобретает еще большие широту и глубину. Мы видим в этих словах пророческое предзнаменование тайны Евхаристии, в которой сам Бог делает нас Своими гостями и предлагает нам в пищу Самого Себя — как тот Хлеб и драгоценное Вино, которые одни могут окончательным образом утолить голод и жажду человека. Как можем мы не радоваться тому, что однажды будем гостями за трапезой самого Бога, и будем жить в Его присутствии? Как можем мы не радоваться тому, что Он заповедал нам: «Это совершайте в память обо Мне?» Как не радоваться тому, что Он позволил нам приготовлять Божественную трапезу для мужчин и женщин, раздавать им Его Тело и Его Кровь, приносить им драгоценный дар Его присутствия. Истинно, мы можем вместе, от всего сердца, молиться словами Псалма: «Благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей» (Пс 23 (22), 6).

Наконец, взглянем вкратце на два причастных антифона, которые Церковь предлагает нам сегодня в своей литургии. Первый из них — это слова, которыми св. Иоанн завершает повествование о распятии Иисуса: «Один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» (Ин 19, 34). Сердце Иисуса пронзено копьем. Открывшись, оно становится источником: вода и кровь, истекшие из него, напоминают о двух основополагающих таинствах, которыми живет Церковь: Крещении и Евхаристии. Из пронзенного ребра Господа, из Его открытого Сердца, забил живой источник, который струится сквозь столетия, созидая Церковь. Открытое Сердце — это источник потока новой жизни; здесь Иоанн, несомненно, вспоминал о пророчестве Иезекииля, который видел, как из под нового Храма потечет поток, возвращающий плодородие и жизнь (Иез 47). Сам Иисус есть этот новый Храм, и Его открытое Сердце — источник потока новой жизни, сообщаемой нам в Крещении и Евхаристии.

Литургия Торжества Святейшего Сердца допускает также использование иной, сходной, фразы в качестве причастного антифона. Она взята из Евангелия от Иоанна: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей; кто верует в Меня, у того из чрева потекут реки воды живой, — говорит Господь» (ср. Ин 7, 37 Слл.). В вере мы пьем от живой воды Божиего Слова. Таким образом, сам верующий становится источником, дарующим живую воду иссохшей земле истории. Мы видим это на примере святых. Мы видим это на примере Марии, великой женщины веры и любви, которая стала для всех поколений источником веры, любви и жизни. Каждый христианин и каждый священник должны, силой самого Христа, стать источником, дающим жизнь другим. Мы призваны предложить животворящую воду иссохшему и жаждущему миру. Господи, благодарим Тебя за то, что ради нас Ты открыл Свое сердце, за то, что в Твоей смерти и Твоем воскресении Ты стал источником жизни. Подай нам жизнь, дай нам черпать жизнь в Тебе как нашем источнике, и даруй нам быть источниками, родниками, из которых в наше время струится вода жизни. Благодарим Тебя за благодать священнического служения. Господи, благослови нас, и благослови всех, кто в наше время жаждет и продолжает искать. Аминь.

© Copyright 2010 — Libreria Editrice Vaticana

Перевод: Информационная служба Архиепархии Божией Матери в Москве  http://www.cathmos.ru/content/ru/